Главная
Новости
Звук
Впечатления
Ссылки
Гостевая книга
О сайте


Интернет-магазин "Озон"

Бывший шеф КГБ В.Семичастный рассказывает

Опубликовано: "АиФ - Разбор", август 1998

Фото "Эхо Москвы"Владимир Семичастный - председатель Комитета государственной безопасности СССР с 1961 по 1967 г. Возглавив самую грозную структуру советской эпохи в 37 лет, он стал свидетелем и участником многих событий. При непосредственном участии Семичастного был отстранен от власти Н. Хрущев. Под его руководством КГБ вместе со страной пережил Карибский кризис. На чекистскую карьеру В. Семичастного пришлись и трагические события в Новочеркасске.Сейчас Владимир Ефимович на пенсии. Но его личность по-прежнему интересна многим гражданам: уж очень таинственна фигура В. Семичастного, оказавшегося у руля КГБ в переходный период от хрущевской оттепели к брежневскому застою.

- Владимир Ефимович, вы заняли пост руководителя Комитета госбезопасности СССР благодаря Н. Хрущеву. Что же побудило вас выступить против своего патрона в 1964 году?

- Дело в том, что Н. Хрущев в 1964 г. резко отличался от того Хрущева, с которым я начинал работать еще в 1946 г. Он стал неуправляемым человеком. Когда впасть полностью оказалась в его руках. он возомнил себя чуть ли не гением: всемогущим, всезнающим, все умеющим. "Остапа понесло". Хрущев стал творить невообразимое. Начал урезать до минимума земельные участки у крестьян, отбирать скот и свозить на колхозные фермы. Он даже партию разделил на две: на промышленную и сельскую. В каждой области появились по два обкома. По этому принципу было разделено и МВД. Мне пришлось Хрущеву даже анекдот рассказать: "Вы знаете, Никита Сергеевич, что в народе говорят о МВД? Если подбирают пьяного, от которого разит самогоном, - то его отправляют в сельское отделение. Если запах водки или коньяка - в городское". Хрущев и от меня требовал разделить КГБ. Пришлось объяснять, что невозможно вербовать агентуру отдельно - для города, отдельно - для села. Словом, я был поставлен перед выбором: или личная преданность, или государственные и общественные интересы. Разумеется, второе для меня важнее.

 - По событиям 1964 года снят фильм...

- Знаю. "Серые волки" называется. Все вранье. Не было пролито ни капли крови. А в фильме 8 или 9 трупов. Какие-то непонятные аквалангисты... Соответствуют действительности только фамилии и места событий.

 - А какой фильм о чекистах сделан правдоподобно?

- Сериал про резидента с Г. Жженовым в главной роли. Очень добротные фильмы "Мертвый сезон", "Семнадцать мгновений весны". Чуть слабее "Щит и меч".

- Как же КГБ “дров наломал” в Новочеркасске?

- Я считаю, что никаких дров мы не наломали. КГБ делал то, что должен был делать: обеспечить безопасность страны. Против распоясавшейся толпы необходимо было принимать меры.На центральной улице демонстранты начали бить машины, витрины магазинов. Захватили два бронетранспортера. Пошли на штурм зданий МВД, КГБ. Ворвались в горком партии, добрались до телефона ВЧ. Работники, посетители горкома вынуждены были прыгать со второго этажа. Мой 1-й заместитель Н. Захаров спускался с верхнего этажа вниз по колонне.В Новочеркасск приехала половина Политбюро. По городу ездила машина, из которой А. Микоян по усилителю обращался к гражданам, призывал их успокоиться, обещал разобраться. В Новочеркасске были А. Кириленко, Ф. Козлов, в то время занимавший положение второго секретаря в партии.

 - Кто же отдал приказ о расстреле демонстрации?

 - До сих пор не знаю. Раздался выстрел, причем неизвестно, с какой стороны: из толпы или из рядов сотрудников правоохранительных органов. И началось... А после этого мы стали арестовывать зачинщиков и организаторов. В толпе находились чекисты, которые снимали происходящее на пленку. Была проведена большая оперативная и следственная работа. Поэтому действовали мы целенаправленно. Между прочим, почему-то никто не пишет, что арестованные зачинщики имели уже по 2-3 судимости. То есть отнюдь не случайные люди.Вокруг событий в Новочеркасске много конъюнктуры и лжи. В телевизионной передаче "Как это было" показали двух человек, получивших срок за эти события. Они на всю страну, не моргнув глазом, заявляют, что их лично брал В. Семичастный. Чушь! Я не мог арестовывать, потому что меня в Новочеркасске не было.

 - Говорят, что КГБ трупы погибших зарыл тайно.

 - Мы распределили трупы по районам, по месту жительства. Нашлись родственники - отдали. Неопознанные тела держали две недели в морге. А то, что хоронили погибших отдельно друг от друга в течение нескольких дней, - эта верно. Но что они хотели? Чтобы я на следующий день дал согласие нести 20 гробов и устроить новую демонстрацию?Да, Новочеркасск - это трагедия. Но зачем из конъюнктурных политических соображений рассказывать об этом в искаженном виде?

 - Владимир Ефимович, существует некий миф о плохих людях из КГБ, которые следили за недовольными внутри страны. И в то же время был миф о хороших мужественных героях, которыми были наши разведчики. Как вы считаете, что в этих мифах самое вредное?

- В этих мифах вредно то, что все они привели к развалу такой мощной организации, как КГБ. Продолжают подрываться устои армии. Это не на пользу авторитету государства, его укреплению. А мифы... Мне всю жизнь очень хотелось хотя бы день поработать в той организации КГБ, которую рисуют в этих мифах.

 - Брежнев вас боялся?

 - Боялся в какой-то мере. Если мы так легко могли решить вопрос с Хрущевым, то он понимал: величины Хрущева и Брежнева несопоставимы. Понимал, что его куда легче будет освобождать.

- Говорят, что многие рассчитывали на возможность легкого управления Брежневым. Он был легко управляем?

 - Он был более общительный, более коллегиально работающий человек.

 - Скажите, пожалуйста, а после вашей отставки вам случалось хоть раз беседовать с Леонидом Ильичом?

- Он был раза два или три в Киеве. Один из них - когда Тито приезжал. Леонид Ильич на глазах у всей украинской элиты нашел меня в толпе, позвал, обнял, и мы ходили - друг другу анекдоты рассказывали на аэродроме, пока ожидали прилета Тито.

 - Политические анекдоты?

- Нет. Так, шутили. Мы с ним всегда были в хороших отношениях. Вместе и на футбол, и на хоккей ездили. Он любил это, и я любил...

- Свои маленькие и большие чекистские победы водочкой отмечали? Или в КГБ был "сухой закон"?

- Боже упаси. Пили, конечно. Но не выходя за определенные пределы. И потом: наши чекисты работали за границей под дипломатическими "крышами". А каждый дипломат должен уметь, не теряя головы, вести беседу на всевозможных раутах, встречах, вечеринках. Чекист должен уметь "раскрутить" собеседника. Должен помнить, о чем была беседа. Должен прийти в посольство и сразу надиктовать то, что услышал. И при этом сам обязан ни о чем не проболтаться. Независимо от объема выпитого, качества и крепости спиртных напитков.

 - До какой степени вы обладали властью? Вы могли одним движением руки изменить судьбу одного, десяти, ста человек?

- Боже сохрани! Это исключалось, ни в коем случае... Был прокурорский надзор, и я не мог своим приказом арестовать никого, если не было прокурорского согласия и ордера на арест или обыск. Самостоятельно мы ничего не могли сделать. Все делалось под прокурорским надзором, как положено... - В вашей семье кто-нибудь пострадал от репрессий? - У меня брат, который, будучи политруком, в первый день войны попал в плен на белорусской границе. После плена он получил 25 лет и был отправлен на Дальний Восток в лагеря. - Вы ничего не пытались сделать? - Пытался. И в результате этого меня чуть не убрали с работы. - Как дальше сложилась судьба вашего брата? - Потом, при Хрущеве, он возвратился. Я встречал брата на Казанском вокзале. Потом он поехал домой в Донбасс, к матери и отцу.

- Пристальное внимание Комитета госбезопасности к недовольным режимом делало им некую легенду. Помните, как Ахматова сказала о Бродском: "Какую биографию мальчику делают". Делали биографии диссидентам вы и руководимые вами ведомства?

 - Когда я работал, еще слова "диссидент" не было.

- А какое слово тогда было?

 - Предатель, преступник, изменник, враг народа еще, но так, осторожно уже. При мне было два дела - это Синявский - Даниэль. И дело генерала Григоренко. Сахаров здравствовал и жил здесь. Солженицын здравствовал и жил во флигеле у Ростроповичей. Мы все это знали и никому никуда не предлагали уезжать. Знаете, кого мы удалили, - Тарсиса. Тарсиса пригласили не то в Нидерланды, не то в Данию, и мы ему закрыли въезд обратно. Вот и все.

 - А "вражье радио" слушали тогда?

- Слушал, а как же. Я же ведь должен был немножко знать, что и как против нас делается. А потом мне давали обзор, и радио "Свободы", и "Немецкой волны", и Би-би-си. Все это я читал каждое утро. Вместе с ТАСС листал и обзор передач.

 - Вам стыдно за что-нибудь?

- Я не стыжусь и не могу, как некоторые, сказать, что уже тогда понимал, что совершаю ошибки. Нет, я был коммунистом, верой и правдой служил тому делу, на которое меня поставили. Прошел определенную школу, слава Богу, и было бы неприлично сейчас сказать, что все прошлое теперь перечеркиваю и называю глупостью. Нет, я ни от чего не отказываюсь. Да, с позиции сегодняшнего дня и с учетом законодательства сегодняшнего дня надо было, может быть, тогда этого не делать. Но мы тогда работали по законодательству того времени. Тогда статьи и 58, и 70, и другие действовали. И я как председатель КГБ обязан и должен был их придерживаться.

 - Скажите, пожалуйста, вам случалось выручать людей силой своей власти?

- Да сколько угодно.

- Кто к вам обращался? Как на вас выходили?

- Например, сын Берии. Я с ним много возился. Даже когда в Киев уехал, он и там меня разыскал, и я ему помогал и с сыном, с устройством на работу.

- Фамилию меняли вы ему?

 - Нет, Гегечкори он стал до меня, по фамилии матери.

 -Самые сложные периоды во время вашей работы в КГБ?

 - При мне был Карибский кризис, при мне было убийство Кеннеди, при мне был Новочеркасск и многие другие вещи. В общем, проблем хватало.

- Владимир Ефимович, можно вас спросить о ваших сегодняшних политических приоритетах?

- Я - коммунист, член партии уже с 54-го года, и продолжаю исповедовать эти убеждения и эту идеологию От нее не отказываюсь и считаю, что она как раз та, которая для нашего народа наиболее подходит, убежден в этом. Я положительно отношусь к деятельности КПРФ к тем шагам, которые предпринимает оппозиция. Я осуждаю многое из того, что делает нынешнее руководство страны, у меня тут твердые убеждения и твердые позиции.

- А кто для вас был самой страшной фигурой за весь период?

- Наверное, Ежов, Берия. А так не помню, чтобы кто-то был таким страшным, чтобы вызывал у меня детский страх.

Нателла БОЛТЯНСКАЯ ("Эхо Москвы")

 Павел СОРОКИН ("АиФ")