Главная
Новости
Звук
Впечатления
Ссылки
Гостевая книга
О сайте


Интернет-магазин "Озон"

КУДА ПЛЫВЕТ КАТЕР «ЧЕКИСТ». Интервью с дочерью «врача-вредителя»

Опубликовано: "Новая Газета" №11-12 от 16 февраля 2006г.



Честно скажу, что за книгу Натальи Рапопорт «То ли быль, то ли небыль» я бралась заранее с жадным любопытством. Немалый в масштабе поколений период, когда дважды два было столько, сколько требовалось. Дело врачей-вредителей уже на излете жизни Сталина не только успело затронуть человеческие жизни. Как мне кажется, оно осталось, если хотите, неким внутренним императивом антисемитизма и острой нелюбви представителей быдл-класса к тем, кто «в шляпе». Более того, считаю, что многие наши уехавшие близкие уезжали в том числе и от памяти страха, который оставило дело врачей-вредителей.
       Яков Львович Рапопорт, патологоанатом с мировым именем, был одним из фигурантов этого дела. Вспышечно-яркий эпизод из книги: при обыске в квартире у Рапопортов находят ампулу с надписью «яд». На нашедшего смотрят с уважением и завистью — завтра он явно получит следующий чин без проволочек. Попытки объяснить, что атропин — это сердечное лекарство, безуспешны. «Сколько сердец уже этим сердечным остановили?» А дальше — один из тех, кто обыскивает, вдруг порезался… в доме врача-вредителя. Дни его явно сочтены. Жена Якова Львовича приносит пострадавшему пузырек с йодом. После долгих споров чекисты решают не рисковать и отправляют страдальца, наверное, в спецполиклинику, где царапинку перевяжет проверенный русский врач.
       Смешно и страшно, правда? Или дворничиха-понятая, которая на следующий день после ареста Рапопорта информирует весь двор, что Яков Львович, дескать, брал «гной с раковых трупов и мазал им здоровых людей». Между прочим, в этот бред люди верили безоговорочно.
       Хочу привести фрагмент интервью Натальи РАПОПОРТ, посвященный застрельщице этого дела Лидии Тимашук…
Наталья Рапопорт– К Любе Вовси (это дочка Мирона Вовси, одного из тех самых врачей) однажды пришла девочка и говорит: «Двоюродный брат горел в самолете, у него очень тяжелые ожоги, он лежит у твоего отца. Попроси его, пожалуйста, чтобы он к нему особое внимание проявил». И Вовси сказал: «Да, я видел этого летчика… я делаю все возможное». Летчик выжил. А этот летчик — сын Лидии Тимашук, которая потом пыталась отправить Вовси на эшафот — вот Шекспир. Нет?
       В 1948 г., когда умер Жданов, она была специалистом по электрокардиографии. Врачей — Виноградова, Майорова, Егорова и Тимашук — привезли, когда было подозрение на инфаркт у Жданова. И она не согласилась с мнением остальных трех специалистов. Она считала, что у Жданова инфаркт, а они говорили, что не инфаркт, а что-то другое. Жданов умер. И тогда Тимашук написала письмо — не знаю, куда, а копию — в ГБ — она, мол, считает, что его неправильно лечили. (Кстати, в письме шла речь именно о неправильном лечении, никакого упора на национальность врачей не было, эту деталь придумали драматурги этого спектакля уже позже. — Н.Б.) Это письмо Тимашук лежало под сукном, ждало своего часа. Его вытащили в 1952 г. и предложили ей стать вот этой советской Жанной д'Арк. И она не отказалась, стала. И ее наградили орденом Ленина.
       А потом орден Ленина отобрали 4 апреля 1953 года. После сообщения о реабилитации врачей. Мне рассказывал мой приятель-коллега, в Донецке ходил такой вечно пьяный балагур по улице и кричал: «Хохлы, выходите, вашей Тимашук орден вместе с сиськой оторвали». А еще позже я нашла письмо Тимашук XXIII съезду партии. Была выставка в Библиотеке Конгресса в Вашингтоне из документов КГБ. Там было письмо Тимашук, адресованное Хрущеву и XXIII съезду. Где она говорит с горечью, что она стала нерукопожатной, что у нее публично отобрали орден Ленина. А между тем ей в том же году вручили орден «Знак Почета». За верную службу. И этого ни в каких советских газетах не было.
       — Но вернемся к «патологоанатому-вредителю» Рапопорту. Человеку, который после вскрытия давал заключения о смерти Ландау и Сахарова. Картину смерти Андрея Дмитриевича Рапопорт устанавливал, будучи в возрасте 91 года, по просьбе семьи Сахарова.
       Мировая известность Рапопорта подтверждалась при самых фантастических обстоятельствах…
       — Париж. Мы стоим с дочерью в подземке. Никого нет, середина дня, совершенно пустая платформа. И на ней появляется гигантского размера черный человек, с таким очень выпуклым лбом. Большой такой… Когда выпуклый лоб и глубоко посаженные глаза — я таких людей боюсь. И мы стоим, я оглядываюсь, куда бы можно было бежать в случае, если понадобится. И вдруг я вижу, как он идет к нам. Все во мне замирает. Я пытаюсь как-то Вику закрыть… он подходит к нам, и вдруг говорит с сильным украинским акцентом по-русски: «Я слышал, что вы разговариваете по-русски…». Я абсолютно балдею… И отвечаю: «Я — да, а как это вы разговариваете по-русски?». Он говорит: «А я учился в Киеве, в медицинском институте, я патологоанатом». Я совершенно шалею от этого совпадения и говорю, что если вы патологоанатом, то вы, наверное, учились по книжке моего отца… И он мне: «Рапопорт?».
       — В книге не только Яков Львович. Там история дружбы с Юлием Даниэлем, там база отдыха Дома ученых в Гауе, где Окуджава и Гердт, Лосев и Шилов… Там миллиардер Джим Соренсон, который приехал в Россию, чтобы познакомиться с Яковом Львовичем Рапопортом. Эта книга — любовно нарезанный для близких друзей салат оливье из смешного и грустного. И видно, что автор книги — ученая дама, блестящая рассказчица, хулиганка и жизнелюбка.
       Вы живете и работаете в Солт-Лейк-Сити, часто бываете в России…
       — Было начало 90-х. Декабрь. Я приехала в Москву. И кто-то мне рассказал, что в этом году евреи имеют очень странную идею праздновать Хануку в Кремлевском дворце. Мне захотелось поехать и посмотреть, как же это все происходит, ведь Ханука в Большом Кремлевском дворце — как-то не вяжется, не лепится и не рифмуется абсолютно. Я взяла фотоаппарат и поехала. В надежде, между прочим, что даже внутрь попаду, посмотрю. Но — эти надежды у меня не оправдались, попасть туда было нельзя. А вот перед Боровицкими воротами стояла большая толпа людей с завязанными носами…
       — А почему завязанные носы? Мордашки прикрывали?
       — Мордашки прикрывали и кричали: «Евреи, убирайтесь прочь, от вас смердит». И я достаю фотоаппарат и начинаю их фотографировать. А у них еще такие плакатики на груди, на которых написано то, что они скандируют: «Убирайтесь в печь», «От вас смердит», еще какие-то замечательные лозунги.
       И ко мне бросаются две дамы с завязанными платочками лицами. Бросаются явно с желанием порвать меня на части. И, подлетев уже ко мне, одна из них резко останавливается и говорит: «Здравствуйте, Наташа, какому хозяину вы сейчас служите?». И она снимает свой платочек, и это оказывается одна из моих коллег из Института химической физики Академии наук СССР.
       — Нарочно не придумаешь… И вы снова приезжаете в Россию…
       — В следующий раз приехала по очень странным обстоятельствам. Это была конференция, на которую на корабле — из Москвы в Питер — собрали экспатриотов, работающих в области новых лекарственных препаратов, разработки их и доставки, и эти люди, работающие в Америке, Германии, Швеции, Австралии, в свое время уехавшие из СССР или из России. Разбросанные наши камни. И плывем мы себе, наш корабль называется «Георгий Жуков», а перед нами плывет корабль «Феликс Дзержинский» — такой же, как наш, может, побольше только немножко. Я смотрю — «Феликс Дзержинский», говорю: «Вот сейчас как развернется пушками, как даст всеми артиллерийскими залпами по нашему кораблю беглецов». Значит, вот плавает «Феликс Дзержинский». Приплываем мы в Питер, выходим с корабля, а мимо нас проплывает такой маленький катер под названием «Чекист»…
       — Ну, точно таких совпадений не бывает. Последствий не было?
       — Нет, последствий не было. Вплавь спасаться не пришлось, хотя… Мне было не по себе. И какое-то вообще ощущение во многом отката — по всему. По беседам с людьми, по тому, что я вижу. Страшно. Мне казалось, что это уже невозможно, что прошлое вернуть невозможно. Но такое впечатление, что можно.
       Я живу рядом с лучшим в Америке горным курортом и катаюсь, конечно. Еду однажды на подъемнике. У нас такой кресельный подъемник на троих. И рядом со мной два человека, которые сразу затевают разговор, знаете, в Америке, как только ты садишься с кем-то рядом, он сразу начинает с тобой говорить. Я отвечаю со свойственным мне чудовищным акцентом, и они спрашивают: «Откуда ты?». Я говорю: «Из России, из Москвы». А они, оказывается, из Техаса, и они имеют отношение к нефтяным компаниям. Они говорят: «Да что же это такое у вас там происходит? Вот мы сейчас из России забираем все деньги вложенные, потому что с вами же нельзя иметь дело». Это по «ЮКОСу».
       — Скажите, а с вашей точки зрения — вот вы говорите «откат», — что будет дальше?
       — Не помню, кто это сказал, какой-то замечательно остроумный человек: что Россия — это страна с непредсказуемым прошлым…

Нателла Болтянская
16.02.2006г.