Главная
Новости
Звук
Впечатления
Ссылки
Гостевая книга
О сайте


Интернет-магазин "Озон"

Образ дыхания Нателлы Болтянской

Фото Олега ПанкратоваВ детстве она хотела стать дрессировщицей, занималась в клубе юных биологов при Московском зоопарке. Теперь Нателпа Болтянская «управляется» в эфире радио «Эхо Москвы» с политиками, учеными, музыкантами. Она и сама - известный автор песен, благодаря чему, собственно, и оказалась на радио: в 1991 году ее пригласили спеть в эфире. А она взяла да и осталась. С недавних пор на НТВ с ее участием выходит новая программа - «Ночные музы». Впрочем, карьера Нателлы Болтянской отнюдь не была гладкой. Она так и не получила высшего образования, работала телефонисткой в службе «09», экономистом в Минздраве СССР. О секретах успеха с Нателлой Болтянской беседует наш корреспондент Стас Артемов.


- Вы выступаете на телевидении, на радио, на сцене... Складывается впечатление, что какой отдых ни придумай, для вас это все равно будет работа.

- Так это же очень правильно. Ведь можно же поставить вопрос по другому. Можно считать каждый вид отдыха работой, а можно каждый вид работы считать отдыхом. Когда, например,вы идете на телевидение - отдыхаете от радио. Когда идете вещать на радио - отдыхаете от потока каких-то других рутинных дел.

- Наверняка вы от постоянного общения устаете?

- У меня был однажды случай, когда меня вез таксист домой и спросил: «А ты где работаешь?» Я говорю: «На радио». Он говорит: «Вот муж счастливый, молчишь поди дома?!» Ну, дома минут двадцать могу помолчать. У меня такое впечатление, что мне с видом деятельности просто повезло, мы абсолютно друг другу подходим.

- А вы склонны в жизни рисковать?

- Я считаю, что лучше быть живым трусом, чем мертвым героем. Я могу себе позволить прокатиться на каком-нибудь экзотическом виде транспорта. Но вообще-то... Я помню, меня звали на горные лыжи, а я думала: «Вот сейчас сломаю себе шею. И хорошо если сразу шею, а если - ногу, которая не будет срастаться?» Я ужасно боюсь всяких травм. Наверное, я все-таки человек не рисковый.

Фото Евгения Вдовина
- Однако вы рискнули без специальной подготовки пойти работать на радио...

- Во-первых, мне было интересно попробовать. Во-вторых, меня пригласили именно на «Эхо Москвы», а не куда-то в другое место. И ломки себя не было. Понятно, что были моменты, когда я сомневалась. Но как только решение было принято - все. Глаза боятся - руки делают.

- В данном случае не столько руки делают, сколько голос, с которым вы наверняка тогда не умели профессионально работать.

- Очень смешной момент, который, как я понимаю, относится исключительно к слабой половине человечества: ста процентам женщин не нравятся собственные голоса, звучащие на магнитофонной пленке. Когда приходится работать голосом, мы начинаем думать: как бы что-то изменить? Большинство женщин пытаются понизить голос и доходят до хрипа. Но у меня очень хорошие учителя были здесь. «Эхо Москвы» - это радиостанция, которая создавалась людьми профессиональными, многие из них были связаны с иновещанием. Хочешь чему-то научиться - обезьянничай, смотри, перенимай то, что кажется удачным. И я обезьянничала. Каждый этап мне давался не без труда. Когда я первый раз села ведущим эфира - у меня дрожали руки-ноги.

- А сейчас вы боитесь?

- Прямой эфир - всегда экстремальная ситуация. Я была уверена, что это происходит только со мной, а такие вещи происходят, по-моему, со всеми моими коллегами: падает температура, перестает болеть, что болело. Кстати, на сцене происходит то же самое.

- Вы несколько раз поступали в различные вузы, но так и не закончили ни один. Почему так получалось?

- Я хотела поступить в Литературный институт, но во времена советской власти мне это было сделать проблематично по анкетным данным. С журналистикой у меня роман начался тоже достаточно рано, классе в девятом. Но у одной моей подруги школьной мама была старшим чином на журфаке, и она мне сказала: «Может быть, ты и поступишь, но гарантии, что получишь работу, нет». И первым моим вузом стал химико-технологический. Смешная была ситуация: у меня отец - химик достаточно известный, и когда он узнал про мое решение пойти в Менделеевский, просил: «Ради бога, не позорь мою фамилию». В общем, он был прав, потому что проучилась я там полтора года. Спустя какое-то время я поступила в полиграфический на «экономику», но это тоже было скучно. Может быть, это самонадеянно, как заявление о собственной гениальности, но давайте я сразу поставлю акценты - это гимн не моим способностям, а моим родителям. Мои мама с папой баловали меня таким книжным меню, что я сама себе завидую. И вот эта домашняя школа -она ничуть не хуже. Хотя она не дает системного подхода. Но знания можно получить любые.

- То есть для успешной карьеры не обязательно какое-то специальное образование, достаточно способностей?

- Наверно, так все-таки нельзя говорить. В современной действительности образование -штука очень полезная. Ты оказываешься в среде себе подобных. И люди, которые пришли не на коммерческой основе или не благодаря астрономическим связям своих родителей, четко понимают, что им в затылок дышат. А это прекрасный стимул к дальнейшему развитию собственных способностей. Если говорить о профессии поэта, этому не обучают нигде, согласна. А потом так громко про себя сказать: «Да, я поэт» - сразу хочется дать по башке, чтобы корона слетела. Но что касается профессии журналиста, то в ней есть зачатки психологических дисциплин, политологии, экономики. Журналист во многом - это профессиональный дилетант. Именно профессиональный - человек должен задавать вопросы, которые поставят в тупик мудреца, занимающегося этой проблематикой.

- И все же диву даешься, как вы охватываете столь широкий спектр тем: беседуя с политиками, учеными, музыкантами, не просто вопросы задаете, а спорите, провоцируете, аргументируете.

- Так готовиться надо! Слава Интернету, потому что очень многие вещи можно там найти. А потом все-таки 13 лет на информационном поле - это вам не жук начихал, правда? К нам на «Эхо» обычно люди приходят по конкретному информационному поводу. Мы - информационная радиостанция, поэтому, если что-то случилось, мы должны «допросить свидетеля». Но рассчитывать на чудеса тоже не стоит. Не надо считать себя умнее других и надеяться, что, например, профессиональный разведчик вам расскажет все свои штирлицевские тайны. Конечно, этого не может быть никогда, но стремиться к этому надо.

- Для этого неплохо бы иметь солидную психологическую подготовку.

- Несколько лет назад у меня была замечательная история: я услышала в первый раз про теорию 25-го кадра и принялась своему мужу-физику, доказывать, что подобная теория должна быть в звуке. Он мою гипотезу разгромил. А потом я вычитала про нейролингвистическое программирование. Вот я все время пытаюсь влезть в эту дисциплину, отказываясь категорически от теории. Так же я пользуюсь компьютером, знать не зная, как он устроен. Пока у меня ничего не вышло. Хотя я, по-моему, со всеми видными психологами этой страны переобщалась, во всяком случае, стремилась к этому. Но набор каких-то технических навыков - это, конечно, работает.

- Вы живете сегодняшним днем или ставите перед собой какие-то цели: вот я должна достичь такого-то положения?

- Вы знаете, положение - это вещь эфемерная. Ставить себе какие-то задачи административного характера мне не очень интересно. Пока есть возможность работать творчески - это самое главное.

- Вы недавно вернулись на телевидение. Где вы ощущаете себя комфортнее: перед телекамерой, у микрофона в студии или когда тексты пишете?

- Это сложный вопрос. Дело в том, что каждый вид деятельности имеет свои плюсы и свои минусы. Радио хорошо тем, что это абсолютно технологичный процесс, в котором выход продукта от вас зависит по максимуму. Мы работаем в основном в прямом эфире: что вы сказали, то, собственно, и получилось. Телевидение хорошо тем, что оно обостряет ситуацию. Если человек дурак, то на телевидении он вдвойне дурак. Что касается написания текстов, давайте сразу уточним: текстов для телепрограмм я не пишу ни для своих, ни для чужих. То, что я произношу в кадре, сформулировано лично мной и только что. А тексты стихотворные... Наверное, это самое мучительное занятие. Часто бывает, что какой-то текст на недели, месяцы и годы повисает на полке, в шкафу или компьютере в дальней папке. Потом, спустя много лет, его достаешь и начинаешь править, потому что наконец дошло, как это должно быть.

Фото Антона Моисеева


- Болтянская-журналист и Болтянская-исполнитель. Кто на первом месте?

- Это один человек, честное слово.

- А если предположить ситуацию жесткого выбора: либо-либо?

- Слава богу, такого жесткого выбора нет. Хотя, если мне звонят: «Нателла Савельевна, мы очень хотим, чтоб вы у нас выступили» - и называют мне день, когда я в эфире, в девяти из десяти случаев я откажусь или попытаюсь перенести выступление на другое время. Потому что радио - это вахта. При том, что руководство с пониманием относится к творческим амбициям своих сотрудников. Я знаю, что найду понимание в разговоре с начальством, но стараюсь не сталкиваться.

- Вашей песенной карьере радиостанция как-то помогает?

- Я не знаю, что такое песенная карьера. Вы будете смеяться: автор-исполнитель, который на сегодняшний день собирает в Москве небольшие, до 100 человек, залы, уже может считать себя не то что бы успешным -донесшим. А что касается песенной и журналистской деятельности, эти два жанра близки для меня. Кстати говоря, радиожурналистика чуть-чуть помешала работе с песнями, когда я записывалась для проекта «Наши песни». В нем авторская песня звучит в достаточно богатой аранжировке. Когда пишешь свой текст под уже готовую фонограмму, я как радийный журналист тщательно выговариваю концы слов. И звукорежиссер смотрит на меня и говорит: «Что ты делаешь? Ты не в эфире, пой!»
Фото Антона Моисеева
- Существует такое мнение, что женская авторская песня сегодня ярче, интереснее мужской...

- С моей точки зрения, последнее достоинство или недостаток автора - мужчина он или женщина. Я очень часто цитирую фразу Зинаиды Николаевны Гиппиус. Когда к ней пришли брать интервью для женского журнала, она ответила: «Я по половому признаку не объединяюсь». Вот и я тоже по половому признаку не объединяюсь. А говорить, что женщины сильнее, это уже, по-моему, нездоровый феминизм.

- Не любите феминизм?

- Если речь идет об избирательном праве для женщин в какой-нибудь отсталой стране, тогда конечно. Или, например, о праве на образование. А когда речь идет о том, что вот нас, девушек, обижают, - это какая-то ерунда. Вся эта история с так называемым харрасментом в Соединенных Штатах - это же очень смешно. Эта политкорректность рикошетом бьет по своим же создателям. Когда мужчина боится подать даме пальто, чтобы его не обвинили в харрасменте, - это уже не мужчина.

- А каким должен быть мужчина рядом с вами - успешной, независимой...

- Я вам отвечу совершенно однозначно: мужчина рядом со мной должен быть моим мужем Лешей, все.

- А кто у нас муж?

- Муж у нас - волшебник. Это человек, который во многом меня сделал, который многие решения в моей жизни принимал. Конечно, мы принимали их вместе, но идеи эти приходили в голову ему, а не мне. Кто-то должен быть умнее, вот у нас умнее он.

- А как соотносится для вас карьера и семейная жизнь?

- Знаете, мне очень повезло с семьей. Все мои близкие с пониманием к моей работе относятся. Опять же это не карьера, это образ дыхания, это образ жизни. Когда у меня какая-то ответственная передача, я совершенно не удивляюсь, если мой муж полез в Интернет и чего-то мне накопал. Или мама, которая где-то что-то прочитала и тут же мне об этом сообщает. Старший пасынок мне может дать в случае необходимости консультацию по экономике. Младший может что-нибудь сказать насчет компьютеров толкового. Это не моя карьера – наша. Это наше дело, которым заняты мы все.