Главная
Новости
Звук
Впечатления
Ссылки
Гостевая книга
О сайте


Интернет-магазин "Озон"
«Потому что добро остается добром…»

Французский драматург и отчасти мужской шовинист Марк Жильбер Соважон заметил: "Умная женщина не должна быть привлекательной, ее ум не позволяет оценить красоту". В этом есть некоторая правда. Когда Нателла Савельевна Болтянская на телеканале RTVi в программе" Особое мнение" ведет диалоги с министрами, учеными экономистами, депутатами, бизнесменами, они, похоже, начисто забывают, что оппонент-дама. Лишь пытаются не ударить лицом в грязь. Она провоцирует, спорит, ловит на противоречиях, а если обнаруживает; что у собеседника нет никакого "особого" мнения и высказывает он одни банальности, беспощадно выставляет это на всеобщее обозрение. Впрочем, не думаю, что на нее обижаются. Ибо работает Болтянская в эфире при всей своей напористости предельно корректно. В отличие от иных ведущих, пренебрегающих этикой, даже, порой, элементарными приличиями...                                          i

Многие телезрители, особенно у нас в Израиле, убеждены: за плечами у Болтянской не только серьезный журналистский  опыт, но и фундаментальная экономическая подготовка. Иначе как она могла бы столь уверенно дискутировать с учеными мужами и известными политиками? Некоторые вообще ее воспринимают как деловую и успешную леди, не знающую сомнений и колебаний...
Наверное, поэтому для многих стало открытием ее песенное творчество, тонкое, пронизанное болью и тревогой. В нем она выступает совсем в ином личностном качестве, чем видится на телеэкране. Ее песни - это песни бунтарки, печальной пророчицы, размышляющей о вечном и насущном, о том, что было и что может быть... Она поет о героическом восстании в Варшавском гетто и о Бабьем Яре, о трагической судьбе Соломона Михоэлса и о сломанной гильотине, о Моисее, аккумулировавшем в себе образ всех народных предводителей...
Наша беседа началась с моего вопроса:
Не мстит ли журналистика за измену? Профессия-то ревнивая, любви на стороне не терпит, а вы все больше отвлекаетесь на авторскую песню...
- В моем случае нет измены,-отвечает Болтянская. Я не разделяю эти виды деятельности. Мои песни та же публицистика. Только рифмованная. Работа на радио, на телевидении повседневный труд, а песни пишу, когда что-то сильно задевает. Профессиональным исполнителем я себя не считаю.
- Почему? Вы ведь выступаете с концертами и в России, и за рубежом?
-  Да, но я не могу отдать все свое время выступлениям. Концерты не являются для меня основным видом заработка.
- Вы давно "заболели" бардовской песней?
-Я на ней выросла. Была совсем маленькой, когда у соседей появился магнитофон "Яуза". Он считался переносным, хотя весил килограммов 10... "Яузу" ставили на пол, и взрослые, отложив все дела, буквально влипали в магнитофон, ловили каждое слово, каждый шорох пленки. Так что, можно сказать,Галич, Окуджава, Городницкий, Новелла Матвеева - мои воспитатели... В 11 лет родители решили обучать меня игре на фортепьяно. Это была попытка, изначально обреченная на провал. Но к музыке я пристрастилась. Пробовала сама что-то сочинять... Но стихи Блока, Бродского никак не хотели ложиться на мои мелодийки... В 14 лет мне купили гитару, и я терзала ее, "изображая" то, что слышала на магнитофоне... На школьной вечеринке все это пела соученикам. В том числе, Галича... А в 1979 году устроила митинг на тему недостатков советской власти. После этого отца вызвали в школу, он с трудом замял мою выходку. Но славой до самого окончания школы пользовалась весьма скандальной.
-  И куда пошли учиться после школы?
-  Хотела в Литературный, но с фамилией Киперман и без блата туда не имело смысла соваться. С тоски поступила в химико-технологический имени Менделеева. Мой отец, достаточно известный химик, отговаривал, предсказывал, что я вскоре брошу. Так и случилось. В институте тоже был инцидент - спела песенку об оловянном солдатике, который "не спрашивает, для кого ему кричать ура". Мне досталось на орехи. Впрочем, через год перевелась в полиграфический институт, где тоже долго не выдержала. Одним словом, формального высшего образования не имею. Работала телефонисткой, еще где-то. Но знания можно получить и самостоятель¬но. Если есть желание.
-  Когда вы со своими песнями вышли на широкую публику?
- В конце восьмидесятых, когда уже полным ходом шла перестройка, я познакомилась с режиссером-документалистом Марком Авербухом. Он снимал фильм "Особая зона" и попросил меня сочинить "что-нибудь диссидентское". Сочинила. Понравилось. Потом мы с фильмом ездили по городам и весям. Когда я пела в большом зале песню на слова Наума Коржавина "Ах, декабристы, не будите Герцена", испытывала страшную эйфорию от собственной смелости. Буквально зашлась от гордости, подслушав, как кто-то из зрителей прошептал: "Господи, что она делает! Ее же посадят...". На дворе был 1989 год. Вскоре меня пригласили на радио "Эхо Москвы".
- Как Вы решились идти на радио, не имея соответствующей подготовки? Ведь для того, чтобы работать голосом, нужны специфические навыки?
-   Я училась по ходу пьесы. Педагоги у меня были великолепные. Мне оставалось только прислушиваться к ним. Такую школу ни в одном специальном вузе не пройдешь.
- Нателла, возможно, я не права, но создается впечатление, что сотрудников на радио "Эхо Москвы" подбирают исключительно по принципу единомыслия. Иными словами, самое демократическое радио России следит бдительно, чтобы независимая позиция журналиста совпадала с генеральной линией руководства. Насколько можно судить из нашего далека, ностальгия по прошлому в российском обществе растет. Это затрагивает уже не только отморозков-сталинистов, но и нормальных людей, которые устали бороться за выживание...
- Да, апатия в российском обществе очень заметна. И ностальгия имеет место. Кто-то тоскует по ушедшей молодости, кто-то по твердой руке, иные по социальным гарантиям, пусть жалким, убогим, но в прошлом они были. Люди получали по 120 рэ в месяц и знали: так живут все. А сейчас у некоторых огромные доходы. Неважно, что зачастую деньги заработаны вовсе не воровством, а талантом и трудом. Смириться с чужим богатством для той части сограждан, которых бывший заместитель министра образования Асмолов назвал в прямом эфире "быдлклассом", невозможно. Этим людям не нужна свобода, права человека, рынок, им нужно, чтобы у всех было пусть помалу, но поровну. Иначе они звереют. "Быдлкласс" внушает мне страх. Это они звонят на радио со злобными высказываниями и угрозами. Нередко антисемитского свойства.
- И часто бывает такое?
-  Случается. Например, я вела в эфире программу авторской песни, посвященную Дню Победы. Звонок - и гнусный голос говорит: "Чего, мол, тут о Победе распинаетесь? Это была победа русского народа, а у вас на радио одни сионисты”. Конечно, это не массовое явление. Но как ни печально в России ширится и кавказофобия, и юдофобия.
- Вы допускаете, что Россия может прийти к фашизму?
-  А почему, собственно, нет? Хотя я, конечно же, хочу надеяться, что до этого не дойдет. Мой близкий друг Валерия Ильинична Новодворская часто повторяет: "Ненавижу любую российскую власть - они все преемники друг у друга. Они сами виноваты, что нас, Новодворских, до сих пор еще не перестреляли". Я до такой степени пессимизма не дохожу. Но она, безусловно, права, когда говорит, что страна превращается в осажденную крепость, а спецслужбы при этой крепости работают ключниками, привратниками, управляющими и часовыми.
Ваши песни возвращают к временам, когда на кухнях вполголоса слушали опасные откровения бардов. Известно, тихое диссидентство шестидесятников сделали для осознания бесправия больше, чем отчаянные выступления героев, в одиночку сражавшихся с режимом. Но за последние 15 летавторская песня утратила остроту реакции. Так же, как от видимых свобод, затупились зубы у сатиры Жванецкого. Авторская песня все больше разрабатывает темы бытовые или отвлеченно-философские. Возникает вопрос: а нужны ли вообще России барды, больные гражданской тематикой?
- Во-первых, я считаю, что отпевать авторскую песню рано. Полные стадионы она, возможно, не соберет, но многим по-прежнему нужна. Как-то я выступала на школьном вечере с программой любимых авторов, и, знаете, шестнадцатилетние пели вместе со мной Новеллу Матвееву. А ведь ее песни редко транслируют по радио. Да, кто-то сегодня поет о любви, а кто-то о том, что воздуху маловато... Изменились времена, изменилась ситуация. В 60-70-е годы авторская песня была единственной отдушиной, спасающей от официоза, лжи, унижения личности. Сегодня она утратила эту монополию. Но, как и раньше, остается актом откровения и особой доверительности. Несколько лет назад я где-то прочитала, что в Калифорнии возле озера Эльсиноа проходит фестиваль русской авторской песни. Не могла в это поверить. Приехала в Лос-Анджелес, действительно подростки с американским акцентом поют и Визбора, и Городницкого, и Кима... До слез была тронута. Знаю, что и в Израиле, и в Германии тоже не забывают авторскую песню. Так что думаю, у этого жанра долгая жизнь.
  - Нателла, помимо радио, телевидения, концертов, гастролей у вас есть семья. Хватает времени на личную жизнь?
- Моя семья - моя опора. Муж, мама, пасынки всегда со мной, всегда готовы прийти на помощь, поддержать... Моя карьера - это наша общая жизнь.
-  Когда хотите расслабиться, кого слушаете?
-  Армстронга. Сестер Берри. Мне нравится Тимур Шаов, он очень талантлив, в нем есть драйв...
- Вы в Израиле бывали?
- Да, один раз на фестивале в память Булата Окуджавы. Сейчас собираюсь приехать с сольным концертом.
- Волнуетесь?
-  Еще как! Успокаиваю себя тем, что непременно найду своего слушателя. У Высоцкого есть строки о добре, которое вопреки всему "остается добром в прошлом будущем и настоящем". Но обратная сторона добра - зло. И оно тоже вечно. Оно, вроде отравляющего газа, обладает способностью охватывать все обозримое пространство, если не встречает преграды. Очень важно расставлять везде, где только можно, ограничители зла. По-моему, это и есть главная миссия авторской песни.

                                                                                                               Интервью брала Инна Стессель